Максим Талейко в интервью для Anton Ivanou рассказал о второй лиге, любительском футболе, своих отношениях с Юрием Пунтусом и болельщиках «Крумкачоў».

– В 14 лет воспитанник столбцовского футбола переходит в БАТЭ – старта карьеры лучше не придумать. Расскажи о своих первых шагах в футболе.

– Не столбцовского даже – бери выше. Сам я родом из агрогородка Заямное в тридцати километрах от Столбцов. Место прекрасное, есть свой стадион, спорткомплекс. Хотя даже без спорткомплекса в футбол все равно начал бы играть, раньше в Столбцы гонять пришлось бы. Лет в десять меня позвали в столбцовскую ДЮСШ, где я познакомился со своим лучшим другом Лехой Руденком. Совсем скоро он переехал в Минск – я за ним. Отбегали несколько лет в СДЮШОР Динамо, пока нас не заметил Лазарчик Борис Николаевич, тренер борисовской школы РМ БАТЭ. Он сейчас дубль «Ислочи» тренирует.

– Родители нормально отнеслись к твоему переезду?

– Да, более того, без их помощи это вряд ли бы удалось. Вместе с соревнованиями за СДЮШОР «Динамо» и БАТЭ появились большие проблемы в школе, отставал практически по всем предметам. Спасибо родным, что тогда не наступили на горло, поощряли мое занятие футболом. Семья небогатая, отец – водитель, мать работает в детском саду, но при необходимости деньги на турниры, новую форму или бутсы были всегда. Искали, где могли.

– Почему не задержался в БАТЭ?

– В семнадцать лет, когда у меня заканчивался контракт, предложили заключить новый, но я отказался. Руденок с клубом воевал тогда, его не хотели продлевать. Поэтому вместе решили пойти к нашему первому тренеру в «Городею». Приехали на просмотр, Миколаевичу и Кузьменку понравились, по условиям нас тоже все устроило – лучше никто не предложил.

 – Вступился за друга?

– Вместе с Руденком начинали, хотелось и дальше вместе выходить на поле. В Борисове на нем крест поставили – якобы обнаружили серьезные проблемы с сердцем, тренироваться запретили. Когда мы в «Городею» перешли, команда оплатила обследования в Киеве и Москве. Это все при том, что тогда клуб скорее полупрофессиональным был. В наших диспансерах Руденку ходить запрещают – в Киеве и Москве говорят, что у человека два сердца, пахать на нем можно. Лазарчик тогда отговаривал меня, говорил, что внизу я всегда успею поиграть. Но тогда казалось, что жить нужно сегодняшним днем, а не ожиданиями. 

– Кто ещё из действующих игроков занимался с тобой в РМ БАТЭ?

– Макс Володько, Глебко. Шикавка, кстати. Сложно припомнить ещё кого-нибудь.

– Сейчас часто поднимают тему низкой эффективности школы БАТЭ. На твой взгляд, критика справедлива?

–  То, что было раньше, и то, что есть сейчас,  – небо и земля. Когда я переходил в БАТЭ, клуб только набирал обороты, детской команды в городе не было. Мы учились и тренировались вместе со сборниками в минском РУОРе. Со своими ребятами из РМ БАТЭ виделись только на играх, тренировались очень редко, в лучшем случае раз в неделю, если предстоял важный матч. Из экипировки выдавали майку и трусы. Остальное свое. Сейчас все по-другому, подход более профессиональный.

– Для многих юношей ситуация, когда ты из школы БАТЭ переходишь в «Городею» из второго дивизиона, – личное поражение. Что для вас значил этот этап?

– Сначала переезд в «Городею» так и воспринимался. Мы тогда еще за университетскую команду выступали, два раза даже республику выигрывали. Когда Сергей Аркадьевич Треско, наш тренер, состав выбирал, в основе всегда были ребята из БАТЭ, даже если они в свои 17-18 лет на лицензии в основу не попадали. А мы с Лёхой какое-то время, пока не получили шанс проявить себя, сидели на скамейке просто потому, что мы из «Городеи».

Но когда начали играть там, поняли, насколько нам повезло. Именно тогда мы узнали, что такое настоящая конкуренция. Та команда была довольно опытной. Баранов, Кондрашук, Маковский – всем по 25 лет и больше. Только мне, Лёше и вратарю Коржику по семнадцать. Так что сезон носили ворота, поилки и мячи за всех – все как положено. На тренировках с нас спрос особенный, пихач, если где-то в передаче ошибся или в стык пошел. Научились справляться с давлением, учились буквально каждую тренировку, благо, было у кого. Два года все это продолжалось, пока я не ушел в аренду.

– В «Шахтёре» ты резво начал, даже рассматривался в молодежную сборную.

– И такое было. Лёху в «Городее» больше ценили, чаще к основе подтягивали. Я больше на лавке сидел, чем играл. Поэтому когда появился вариант с арендой в Солигорск, решил, почему бы не попробовать. Приехал, провел игру за дубль, сразу пригласили тренироваться с основой. Все было хорошо. Играл за дублеров постоянно, и сам забивал, и отдавал. Но потом по-детски себя повел. Висяки в университете, небольшая травма – сломался психологически при первых появившихся проблемах. Решил, что «Шахтёр» не мое. Поначалу со мной велись разговоры о продлении соглашения, но ближе к концу аренды уже ни я, ни «Шахтёр» этого не хотели. В то время было сложно выйти из зоны комфорта, в Солигорске себя чужим ощущал, считал дни до того момента, когда можно будет съездить домой. Тогда думал, что все к лучшему. Сейчас бы, конечно, поступил по-другому.

– В университет тоже вместе с Руденком поступили?

– Естественно. Я спокойно в БГУФК проходил по баллам. Но там нужно было делать УЗИ сердца. Как раз тогда у Лехи проблемы были со здоровьем, поэтому решили податься в педагогический. Сначала учились на дневном, старались не пропускать пары, согласовывали индивидуальный график. Но футбол отнимал все больше времени, поэтому спустя три года перешёл на заочку и взял академический отпуск. Сейчас последний год доучиваюсь. Посмотришь на бывших футболистов и понимаешь, что в любом случае высшее образование, пускай и неполноценное, необходимо, если не хочешь остаться ни с чем по завершении карьеры.

– Между второй лигой и дублерами большая разница в классе? Где было сложнее играть?

– Когда я приходил в «Городею», семь-восемь команд второй лиги были лучше современных коллективов первой лиги и по качеству исполнителей, и по организации. «Слуцксахар», «Клецк», «Химик» точно бы сейчас боролись за выход в вышку. Поэтому считаю, на старте карьеры мне повезло получить очень важный для себя опыт. Старики в «Городее» зря не бегали, силы не тратили, поэтому очень много времени уделялось тактике и работе с мячом. Возможно, сейчас этого плавного перехода вчерашнего дублера во взролый футбол школе БАТЭ и не хватает.Чтобы была возможность с мужиками пободаться, подкат жесткий на себе словить, характер показать. Вот сейчас Борисов со Смолевичами пытается сотрудничать, может быть получиться решить проблему.

– Почему после «Шахтера» ты решил перейти в «Ислочь», полупрофессиональную команду с символическим бюджетом?

– Мы тогда с Кузьменком и Миколаевичем в «Городее» сильно поругались, оставаться там я больше не мог.

– Что произошло?

– В то время Кузьменок, хоть и был вторым тренером, отвечал и за состав, и за тренировочный процесс. Как-то он мне говорит: «Талей, ты в основе завтра выходишь, так что прошу, не играй за область. Хочу поберечь тебя». У Миколаевича же наоборот какой-то свой интерес был в первенстве области. В итоге оказался между двух огней. Выбрал сторону Кузьменка и игру за «Городею», после чего Миколаевич мне пообещал, что буду раз в пять игр попадать в заявку. Обещание свое сдержал. Нужно было увольняться, что еще оставалось делать. На предложение Жуковского согласился почти сразу. Такого сплоченного коллектива, как у «Ислочи», я пока еще нигде не встречал. Ребята жили командой, на самоотдаче вытягивали безнадежные матчи, на региональном кубке пошумели.

– В «Ислочь» ты приходил как любитель без контракта?

– Нет, со мной заключали контракт, платили деньги. Но подрабатывали в команде все, время тяжелое было, а у родителей занимать было стыдно. Друг мне нашел работу личным водителем у своей знакомой. Платила 30 долларов за сутки, весь день возишь ее по городу, а вечером на тренировку. Потом когда уже «Ислочь» на ноги встала, подрабатывали реже, разово.

– Из «Ислочи» ушел работать с опытным тренером или покорять вышку со «Смолевичами»?

– Уходил ради Иосифовича. Очень рассчитывал вырасти профессионально у Пунтуса. И Жуковский был рад, что у меня появилась такая возможность, не препятствовал переходу. Тем более они с Пунтусом хорошо общаются, Жуковский даже меня у Иосифовича выпросил за пару недель до регионального кубка, чтобы хоть немного партнеров вспомнил. Пунтус – тренер-мотиватор, настроит так, что глаза горят. Выходишь на поле и не чувствуешь ни боли, ни страха, ничего. Очень эмоционально реагирует как на победы, так и на неудачи. Бывало, обижался на нас, когда мы проигрывали, в раздевалку не заходил, Потом, правда, остывал.

– В нашем футболе у Пунтуса сложилась репутация жесткого тренера. Можешь рассказать историю о его человечности?

– Сейчас в нашей команде играет Самуэль Одеоибо. Когда я только пришел в «Смолевичи», понятия не имел, что за парень тренируется с нами. Самюэль жил где-то в общежитии, перебивался разовыми работами, денег не хватало даже на еду, но тренировки посещал исправно. Иосифович к Самюэлю по-родительски относился, привозил ему и еду, и деньги. Навещал его постоянно, когда тот еще на автомойке работал. В то время Одеоибо из-за гражданства не могли заявить в первую лигу. Поэтому Иосифович разрешал посещать ему тренировки команды, а сам пытался найти Сэму команду. Они до сих пор тепло общаются.

– Расскажи самую смешную историю, которая произошло с тобой в «Смолевичах».

– В «Смолевичах» было довольно строго с экипировкой. Тренироваться можно было исключительно в клубной кипе, шорты и майка одного цвета, и никак иначе. Приезжаю я с Кубка регионов на тренировку, формы нет. Надеваю, что наш массажист Максименко мне дает, а там зеленая майка, красные шорты, белые гетры. Вырви-глаз. Когда меня увидели ребята, каждый посчитал своим долгом придумать стеб посочнее. «Талей, извини, у нас в первой лиге на легионеров очень жесткий лимит», «Макс, сдай валюту по выгодному курсу», «Вот, смотрите, человек не зря в Италию съездил, зачем только майками меняться, можно за турнир на весь сезон одеться и обуться». Не могли мне всё никак Италию забыть. Правда, недолго, месяц всего. Мы с Пунтусом немного поругались, когда он меня штрафанул миллиона на два.

– За что?

– Да как обычно. Если какой косяк со мной, обязательно Миколаевич где-то рядом. Он хотел, чтобы я отыграл матч на первенстве области, взамен обещал Иосифовичу помочь детским командам «Смолевичей», уже не помню чем конкретно. Пунтус меня отпустил – Миколаевич свое обещание не выполнил. Разумеется, Иосифович сорвался на мне, отчитал и влепил штраф на два миллиона, примерно треть моей зарплаты тогдашней. Я спорить не стал, сказал лишь, чтобы штраф списали с премиальных. Когда в конце месяца увидел свой расчетник, не выдержал. Мало того, что задержки зарплаты тогда были, на сборы за свой счёт добирался, так меня ещё даже не пытаются выслушать.

Поругались с Иосифовичем очень серьезно. Он как обычно остыл быстро, а я не успокоился, настроился команду менять. Перед тем, как подойти после тренировки к Иосифовичу и объясниться, набрал Жуковскому, попросился обратно. Леонидович добро дал, если разберусь сам с ситуацией. Когда сказал Пунтусу о своем решении, тот ничего не ответил, развернулся и ушел. На следующий день Жуковский позвонил, сказал, что мое возвращение обошлось команде в 30 минут отборного мата Иосифовича, высказывающего все, что думает обо мне. Спустя какое-то время поговорили нормально с Пунтусом, поняли друг друга. Он ждал от меня большего, а я от него.

– В команде тебя хорошо приняли?

– Да, отлично. В «Ислочи» же вновь по-настоящему захотелось ходить на тренировки, выходить на поле, пускай за меньшие деньги.

– Тогда тем более непонятна твоя «самоволка» в «Неман-Агро».

– Снова Миколаевич голову задурил. У нас спад был, Леонидович сам не свой ходил. А у меня тогда проблемы были с голеностопом, сломался кусочек хряща. Жуковский постоянно торопил, говорил, что я ему прямо сейчас нужен. Поэтому полноценно лечиться не получалось, одну неделю играл, две восстанавливался. Легче не становилось, посоветовали даже лечиться пиявками, чтобы они отсасывали кровь. Начал ходить на процедуры каждый второй день, в свободное от лечения время – на тренировки.

Приезжаю после пиявок к концу тренировки, Жуковский мне: «Не понял, у нас свободное посещение что ли?» Я и так на грани был с этим восстановлением, тут не промолчал. Во-первых, лечился я исключительно за свои деньги, а один такой пиявочный сеанс около трехста тысяч стоил, за месяц почти вся зарплата уходила. Во-вторых, я все равно старался тренировки посещать, хотя мне врач и запрещал нагружать ногу. В итоге Жуковский со мной после этого короткого диалога перестал разговаривать. Тут пристал Миколаевич со своей игрой на кубок, предложил сыграть втихаря за него. И ему-то ладно, после всех казусов я бы точно отказал, но попросили пацаны, я большинство из них с детства знаю. Да и обида не проходила. Игра была против команды Минского района. Как оказалось позже, тренером у них был хороший знакомый Жуковского.

На следующий день я снова пересекаюсь с этой командой, у них тренировка была сразу после нашей. Слышу краем уха разговор Жуковского с тренером Минской района: – Вот этот парнишка нас вчера отвозил; – Как отвозил? Он же на травме, еле бегает; – Не знаю, он вчера один на поле был. Реакция последовала сразу. Жуковский рванул с места прямо ко мне. Ждал крики, как это обычно происходило, если Леонидович злился, но когда он добежал до меня, воздуха хватило только на «Все, Талей, я больше не могу, увольняйся». Я извинился потом, Жуковский меня простил, да и ребята заступались, выпрашивали штраф. Но на том решили разойтись. Жалел несильно, в тот момент у меня было на руках пять предложений из команд первой лиги. 

– Ни за одну из которых ты так и не сыграл.

– Когда я уже договорился со «Сморгонью», в «Ислочи» мне просто отказались давать открепление. Ещё со «Сморгони» начали требовать 60 миллионов за то, что я тренировался с командой. В итоге «Ислочь» снова подписывает меня на контракт и отправляет в аренду. Надо было что-то делать. Звонил президенту «Ислочи», тот обвиняет во всем Жуковского. Жуковский наоборот отправляет к президенту. В нашем футболе до 23 лет ты практически без прав, как ручной. Дядя предложил выкупить контракт, но я решил отработать аренду. Жил за копейки. Параллельно предлагали хорошие условия несколько команд, а я ни влево, ни вправо ступить не могу. После аренды связался с Жуковским, спокойно решили этот вопрос, но осадок, конечно, остался.

– Все это время ты активничал в любительском футболе.

– Я играл за команду моего дяди «Сябар». В трудное время дядя мне всегда помогал, в том числе и с игровой практикой. В команде почти все Столбцы играют. Всех ребят знаю лет с семи-восьми. В высшей лиге Ассоциации любительского футбола довольно интересные игры, соперники очень серьезные, особенно «Запад», где играют одни профи. В любительком футболе больше свободы, меньше страха совершить ошибку, соответственно чаще пробуешь сделать то, чего не сделал бы в матче за профессионалов. Так что тоже своеобразная школа, опыт.

– В АЛФ у тебя была впечатляющая статистика. Точно опорника играл? Тебя когда-нибудь пробовали заигрывать на незнакомых для тебя позициях?

– Жуковский пробовал меня даже нападающим. С «Химиком» неплохо получалось. Не удалили бы только в начале второго тайма. Вообще играл на всех позициях, но больше всего в защите по краям. Дулуб в «Крумкачах» изначально тоже мной дырки закрывал, а потом поставил в опорную зону и уже не менял. Там же играл и в АЛФ. В любительской лиге просто свободы в центре поля больше.

– Уровень любительской лиги хоть сколько-то сопоставим с профессиональным футболом?

– Сравнивать АЛФ и Высшую лигу все равно, что сравнивать наш чемпионат с немецким. Понятно, что разница сумасшедшая. Но тот же БАТЭ выигрывал «Баварию». Фишка любительской лиги в том, что здесь ты можешь получить полноценное удовольствие от самой игры. Многие профессионалы играют за любителей, даже если им запрещают это делать. АЛФ – миниатюрная высшая лига нашего чемпионата. Есть команды заряженные, которые несутся со стартового свистка и вырывают победу или ничью исключительно за счет самоотдачи и жесткой игры на грани. Есть команды, берущие классом. Все как у профессионалов. Разница только в мастерстве. Хотя повторюсь, в лиге немало хороших ребят, которые могли бы себя попробовать в чемпионате Беларуси.

– По поводу игры на грани. Если ввести в поисковике твою фамилию, то в запросах вместе с твоими голами БАТЭ и «Славии» можно найти записи твоего неоднозначного поведения на поле: бьешь кулаком в лицо, неоправданно катишься с двух ног в товарищеском матче. Сам бы себе показал красную в таких случаях?

– Не показал бы и объясню почему. Когда мы играли с «Десной», их защитник в меня весь первый тайм катился. Говорю ему один раз, что это товарищеский матч, второй, третий – не доходит. Если человек не понимает, объясняюсь с ним на его же языке. Приходится. Как ни странно, после этого люди сразу успокаиваются. А на том видео, где я ударил игрока «Березы», не хватает секунд тридцать, чтобы понять ситуацию. Отдаю на фланге передачу, мне чудак всаживает по ногам. Открываюсь для обратной – мяч даже не доходит до меня, а он уже прыгает с двух. Когда пытаешься достучаться до него, объяснить, что так можно человеку и карьеру сломать, а получаешь в ответ «закрой рот», сложно с собой совладать. За тот инцидент мне дали дисквалификацию на пять игр. Команда и Дулуб меня поддержали.

– В «Крумкачы» тебя игравший за «Сябар» Антон Шунто позвал?

– Братья меня приглашали, когда «Крумкачы» ещё во второй лиге были, но я тогда отказался. Не знаю, обратили бы на меня внимание во второй раз, если бы не Антон. Он после каждой игры за «Сябар» донимал Дениса, говорил, что я должен играть в «Крумкачах». В итоге когда я был на травме, команда предложила мне контракт фактически без просмотра. Наверное, не было еще человека в истории белфутбола, готового так рисковать, как Денис.

– Не пугает одержимость Шунто?

– Нисколько. Денис счастлив, что занимается любимым делом. В команде Шунто ничего не оставляет без внимания. Мы видим его на каждой нашей тренировке. С повышением ничего не изменилось и в общении, Денис все так же делит с нами раздевалку. Мне очень хочется, чтобы у него все получилось с «Крумкачамi», даже если к этому времени меня в команде не будет. Благодаря таким людям растет наш футбол.

– С Дулубом ты впервые за долгое время стал полноценным игроком стартового состава.

– В «Крумкачах» я восстановился от травмы как раз тогда, когда он пришёл в команду. Первые полгода Анатольевич меня вообще не замечал. На этот раз не сдался, как было с «Шахтером», ждал шанса, серьезно прибавил теоретически и психологически за это время. Наверное, терпеливости мне и не хватало. Слава Глеб вообще говорит, что психология для футболиста – 95 процентов, самое важное.

– В команде не обижаются на крики Славы?

– Нет, что тут поделаешь, если у человека эмоции выходят. Все понимают, что Слава так свое небезразличие показывает, поэтому никаких обид не возникает. Сначала, когда он только пришел в команду, мелкие конфликты возникали, но Дулуб объяснил всем, что этого человека просто нужно получше узнать. Ну да, характер непростой, где-то поругается, где-то скажет лишнего, но лучше переживать за команду так, чем не переживать вообще. А в жизни Глеб – классный человек, крайне позитивный. И поможет всегда. Ребята пару раз обращались к нему – Слава постебет, но никогда не откажет.

– Работа «Крумкачоў» с фанатами впечатляет. Тебя не утомляет повышенная околофутбольная активность? Когда болельщики «Крумкачоў» впечатлили тебя?

– Для нас была крайне важна поддержка болельщиков в прошлом году, когда мы долго не могли победить, даже голы давались с трудом. Среди тех болельщиков, кто связывался с нами, запомнились слова поддержки семьи Потаповых. Мама с двумя детьми не пропускают ни одной игры «Крумкачоў» и всегда поддерживает нас как умеет, в отличие от традиционных футбольных фанатов белорусских команд, приходящих на трибуны постоять спиной к полю, когда у команды не идет игра.

У нас все болельщики такие, как Потаповы. Они нечто. Часто пишут нам, просят пояснить игровые моменты, интересуются последними новостями, просто оставляют свои пожелания. Мы открыты каждому и стараемся отвечать всем. Для Дениса доступность игроков – один из ключевых моментов в развитии команды. Да и разве может утомлять общение с такими болельщиками. Они столько делают для нас.

Фото: Ислочь, Смолевичи-СТИ, Юлианна Рипинская.